Кино Без Границ - Arthouse.Ru Создание и поддержка - Film.Ru
Нужен Flash!
Интервью

Интервью Пак Чхан-Ука "Le monde" о фильме "Oldboy"

"Oldboy" Пак Чхан-Ука — это панковское смешение Александра Дюма, манги и "Головокружения" Хитчкока. Юмор, насилие, ошеломляющее техническое мастерство: фильм в стилистике Тарантино и Де Пальмы.

В "Oldboy" речь идет о невероятной махинации. Уже в вашем предыдущем фильме, "Сочувствие к господину Месть" тема мести показана достаточно жестоко. Откуда такая одержимость?

Потому что в обществе это все еще запретная тема, и мне кажется интересным, что кино показывает то, что не показывают, и выражает то, что подавляется в повседневной жизни. Это тот опыт, который можно пережить в кино до самого крайнего предела, как своего рода очищение. В моем фильме "Зона объединенной безопасности" нужно было географически пересечь корейские границы, что равнозначно пересечению законов и ограничений.

Секс тоже относится к этим табу?

Совсем нет. А вот инцест — да. Табу — это выражение желания, и искусство должно тоже в этом участвовать, но я не стремлюсь любой ценой переходить границы. Скорее мне хочется бороться с чувством вины. Я ищу, есть ли возможность отложить в сторону чувство виновности и выйти из него. Мои персонажи, даже если они знают, что потерпят поражение, никогда не сдаются: возможно, именно поэтому они могут добиться какой-нибудь формы пощады.

Это пощада в разрушении?

Это как зубчатая передача. Персонажи постепенно осознают свою вину, они не испытывают гордости за свои грехи. Именно это делает их человечными, они становятся приятными. Найти эту человечность, значит, для меня найти помилование.

А их озлобленнность?

Она взрывается, потому что я хочу показать, куда нас могут завести гнев и ненависть. Я знаю одного режиссера, которого продюсер извел до так степени, что он вырезал лучшую сцену из своего фильма, чтобы фильм не имел успеха. Месть содержит в себе акт саморазрушения. В качестве примера я бы привел отношения между США и Ираком. Из ненависти рождается только ненависть. Это порочный круг.

В вашем фильме говорится, что месть полезна для здоровья.

Но то, что персонаж не говорит, а фильм показывает — это то, что для него нужно, чтобы месть оставалась в состоянии желания. Если она осуществлена, больше ничего не остается, и жизнь теряет смысл. Утолить свою месть — это запустить в действие механизм разрушения человечности. В фильме человек после смерти своей сестры словно стал опять маленьким мальчиком, и его жажда мести возросла; но обратной стороной медали является то, что он перестал расти.

И, заперев в комнате свою жертву на пятнадцать лет, он одновременно приостановил жизнь других. Этой теме безумия в "Oldboy" соответствует музыкальная тема вальса, одновременно упоительная и навязчивая, которая постоянно слышна. Как будто и в этом нет возможности развиваться.

Это фильм с постоянными движениями, который хочет показать вам, как какое-то воспоминание может мучить вас и смутить ваш разум. Отсюда эта непрерывная музыка, похожая на поток времени, который нельзя остановить, который модулируется в зависимости от ритмов: вальс, техно, танго. Одна вариация музыкальной темы звучит, когда речь идет о том, чтобы забыть прошлое, другая — когда речь идет о гипнозе, еще одна — когда герой раздваивается. Тут я так смикшировал звук, словно это похоронный марш. Каждому шагу героя символически соответствует в обратном порядке год его жизни.

Это одновременно фильм приключенческий (нельзя не вспомнить "Графа Монте-Кристо"), любовный, детективный, психоаналитический... Кажется, я что-то упустил.

Да! В глубине души я часто думал, что, на наш манер, мы снимаем вестерн.

Филипп Пьяццо,
"Le monde", 28.09.2004